Сельскохозяйственные истории [СИ] - Юлия Васильева (U.Ly)

Я даже немного вздрогнула, когда между ровными стволами действительно мелькнула черная тень.

— Вы говорите, кроты вас достают? — уточнила я у старика.

— Достают, — горестно и одновременно подозрительно (и как только это у него выходит?) вздохнул тот. — А что?

— И крупные кроты?

Темная тень снова стремительно пронеслась в зелени, заставляя сиреневые метелки заколыхаться пахучей волной.

— Так еще бы не крупные. Вооот такие, — старик развел руки жестом бывалого рыбака. — Иные с собаку величиной попадаются.

Надеюсь, он шутит. Я на всякий случай сделала шаг назад от поля, потому что черная тень начала расти, явно направляясь в нашу сторону. Вслед за ней гнулись и тревожно шуршали метелки. Дедок, наконец, тоже заметил неладное и стал вглядываться в зелень:

— Нет, ну не до таких же размеров, — попытался отшутиться он, но голос неуверенно дрогнул.

Наши детские страхи развеял выпрыгнувший из зарослей черно-белый дог — собака разразилась громким недружелюбным лаем, но мы со стариком после первого испуга все же дружно выдохнули. Дог показался мне смутно знакомым, и когда следом за ним вышел хозяин, я поняла, откуда.

— Зельда, сидеть! Тихо!

Я попыталась спрятаться за спину старика, потому что это был господин Клаус, собственной персоной. Едва услышав его команду, собака села и замолкла, но не сводила с нас своих умных глаз.

— Добрый день, — поздоровался фабрикант со стариком, а, увидев меня, да еще в фартуке сестры милосердия, не смог сдержать не совсем тактичного вопроса. — Вы-то что здесь забыли?

— Общественно полезная деятельность, — несколько неуверенно и даже с вопросительной интонацией ответила я, будто бы пытаясь найти в собеседнике подходящее объяснение столь двусмысленной ситуации.

Темные брови господина Клауса слегка приподнялись, ставя под сомнение подлинность моей склонности к филантропии. Складывалось впечатление, что этот человек видит меня насквозь

— И много полезного уже сделали? — спросил он, едва скрывая усмешку.

Да, понимаю, я не образец жертвенности и человеколюбия, но откуда ему-то об этом знать? Зачем недостойными сомнениями губить в зачатке все благородные порывы? Которых, впрочем, нет… Я смущенно кашлянула… Но, к счастью, раздавшийся в эту секунду пронзительный окрик помог мне избежать ответа.

— Николетта!!!

На дороге, огибавшей поле, показалась пестрая группа соседей, которую возглавляла моя подруга Алисия, вся в зеленых лентах и сливочных кружевах, с Ласом под руку. К слову, у брата был вид несчастной комнатной собачки, проводящей большую часть жизни на коленях у хозяйки. Девушка радостно махала мне рукой. За ними следовал предводитель общественного собрания — он же мэр — со своей старшей дочерью и отец Алисии, сэр Гвидон, что-то оживленно втолковывавший леди Раде.

В страшном сне не могло привидеться такой встречи. Лучше уж оправдываться перед фабрикантом, чем придумывать отговорки для всех этих людей. Господин Клаус с явным удовольствием следил за переменами в моем лице. И почему я не отдала этот треклятый фартук сестры милосердия доктору перед уходом?

Но, кажется, фартук мало кого волновал.

— Николетта, где ты была? У нас намечается экскурсия на фабрику господина Клауса, — жизнерадостно затараторила Алисия, едва оказавшись в десяти шагах от меня. — Я решила заехать и за тобой, но тебя не было дома, и никто не знал, куда ты пошла. Я так расстроилась!

Остальные кивнули мне довольно сдержано. Даже леди Рада отчего-то недовольно поджала губы. Алисия тем временем сняла свой захват с Ласа и, оттеснив меня от основной компании, шепотом сквозь зубы приказала:

— Сейчас же снимай этот фартук! Не знаю, чем ты занималась (расскажешь потом), но момент для маскарада крайне неудачный.

Я подчинилась, потому что и сама уже минут десять мечтала избавиться от неуместной маскировки. При виде моего платья у подруги на лице отобразилась крайняя степень отчаяния, и она тут же потребовала вернуть фартук на место и не снимать его больше ни под каким предлогом. Ну да, я изначально вышла из дома в худшем, что нашлось в гардеробе, потом шарма наряду добавило тесное общение с козой и ламами. Так что это платье с богатым прошлым придавало бесспорную элегантность фартуку.

— Лучше ты мне скажи, что вы все здесь делаете? — дала выход панике я. — Если бы у меня была хоть малейшая надежда на подобную «счастливую» встречу, я бы сегодня даже не вылезла из-под одеяла.

— Я тоже рада тебя видеть, — Алисия бросила взгляд на своих спутников, занятых разглядыванием посадок и беседой со стариком-катонцем. — Господин Клаус пытается уговорить отца выращивать марь (ты же знаешь, у нас есть пустые поля), и для этого организовал что-то вроде экскурсии. Я думала, тебе тоже будет полезно послушать-посмотреть, но тебя дома не оказалось — поэтому пришлось прихватить Ласа. Кстати, твой брат абсолютно непробиваем! Смотрит на меня как на пустое место! У меня такое ощущение, что рядом с ним я начинаю седеть!

— Не у тебя одной, — успокоила я страдалицу. — А что здесь делают остальные?

— Я же и говорю: заехала к тебе домой, а на обратной дороге встретили мэра с дочкой и леди Раду. Они с нами и напросились.

— Как так, просто взяли и напросились? Что ж им господин Клаус не отказал? Он не похож на человека, наслаждающегося подобной компанией, — я бросила взгляд на фабриканта, терпеливо растолковывающего что-то леди Раде, хотя было видно, что терпения этого осталось не так уж много.

— Откажешь тут, если он арендует фабричную территорию у города — естественно без одобрения сэра Бэзила тут не обойтись. А у леди Рады, как и у нас, тоже есть свободные земли. Вот и крутится. Незавидная у этих дельцов доля.

— Еще вчера он не заслуживал сочувствия, и ты собиралась ему мстить, — не подумав, напомнила я, а когда до меня дошел смысл сказанного, было уже поздно: глаза Алисии сверкнули фанатичным огнем.

— Да, кстати, я сегодня улыбнулась Ласу минимум пятнадцать раз, два раза даже рассмеялась на его наискучнейшие замечания и уже полчаса гуляю с ним под руку — пора тебе начать отдавать долг. Если во время осмотра фабрики ты хоть на шаг отойдешь от господина Клауса, наша сделка отменяется!

О Боги, верните меня в загончик к ламам!

Алисия развернулась к своим спутникам и нарочито громко воскликнула:

— Николетта, ты обязательно должна поехать с нами! Мы будем только рады такому прибавлению в нашем обществе! Не правда ли, господин Клаус?

Вообразив себе какую-то полутеатральную сценку, моя подруга Алисия не гнушалась самым явным плутовством ради претворения ее в жизнь. Я уже и не припомню, сколько раз желала, чтобы природа одарила девушку менее богатым воображением и чуть более покладистым характером. Но природа ничего не хотела слышать.

Как оказалось, вся компания приехала на трех экипажах: один принадлежал мэру, второй отцу Алисии, а третий был открытой двухместной коляской, которой седоки обычно правят сами — из чего следовало, что это собственность фабриканта. Я, естественно, пошла вместе с Алисией, надеясь получить место в ее карете. Вот внутрь залез сэр Гвидон, затем Алисия, опираясь на руку Ласа. Надо отдать брату должное: он даже обернулся, чтобы подсадить внутрь и меня. Но подруга (если ее можно так назвать после указанных далее действий) широко расправила многочисленные юбки своего платья, а затем притворно ахнула:

— Ники, боюсь, что у нас тебе не найдется места. Лас еще поместится, но вдвоем с тобой нам никак не влезть. Ты уж прости. Но не беспокойся, я тебя пристрою, — с этими словами она высунула свою хорошенькую головку из кареты и звонко возвестила. — Господин Клаус, будьте так добры, подвезите мою подругу! Мы никак не помещаемся!

Фабрикант согласился без особого энтузиазма. Но, видимо, желание заключить сделку было так велико, что он стерпел бы, даже если бы в его коляске собралось ехать все семейство сэра Гвидона вместе с соседями и знакомыми.

У меня невольно вырвался вздох. Если выбирать между двумя экипажами, в одном из которых угнездилась леди Рада, а в другом господин Клаус, то лучше уж я пойду пешком. Правда, тогда мне не попасть на экскурсию.

Делать нечего: я обреченно полезла в коляску к фабриканту, считая, что выбрала меньшее из двух зол — то, которое, по крайней мере, охотно молчит.

Первое время так оно и было: господин Клаус правил, а я с самым что ни на есть светским выражением лица смотрела в другую сторону, якобы увлеченная пейзажем. Но потом правила хорошего тона одержали нелегкую победу над взаимной неприязнью, и мой спутник спросил:

— Неужели вы не могли найти более простого и честного способа получить интересующую вас информацию?

— Более честным («но не более простым» — добавила я про себя) способом мне удалось узнать только то, что у наших фермеров не растет такая марь, как у катонцев.